Государство против Конституции

                                                                                                   (часть 2)

Государство против Конституции (часть 1)

Государство против Конституции (часть 2)

Государство против Конституции (часть 3)

Государство против Конституции (часть 4)

Государство против Конституции (часть 5)

 

Дело Замураева

Преступники, поставившие целью насильственное изменение основ Конституционного строя России, формулировкой решения Адлерского суда удовлетвориться не могли, понимая её недостаточность. Их эстафету в этой войне приняла Кострома¹.

Наш соратник Роман Замураев в 2006 году разместил на интернет-ресурсах Костромы текст закона «О суде народа», что и обосновало решение преступного сообщества о выборе территории, на которой должна быть одержана окончательная победа над Конституцией. В задачу костромских правоохранителей входило то, чего не смогли добиться в Сочи: обосновать незаконность текста всего законопроекта «О суде народа», а не эмоционального послесловия к нему.

Следователь следственного комитета прокуратуры Костромы В.С.Лепихин сразу понял, что решить эту задачу он не сможет. Об этом свидетельствуют и его попытка убедить Замураева покаяться, и не доводить дело до суда; и факт того, что, получив на руки текст экспертизы, выполненной в местном университете, которая не подтверждала экстремизм гипотетического законопроекта, поскольку эксперт г-жа Фокина оставила без ответа именно те вопросы, которые и могли доказать обратное², он не прекратил дело, но и не передал обвинительное заключение в суд, а в нарушение процессуальных сроков продлил следствие, установив наблюдение за Замураевым, пытаясь заполучить материальные доказательства его экстремистской деятельности; факт того, что это наблюдение ничего нового следствию не дало, и обвинительное заключение было передано в суд в декабре 2009 года с теми же аргументами, с которыми Лепихин не решился передать его в суд ещё в сентябре 2009³; факт того, что Лепихин отказался приобщить к материалам дела обе экспертизы, выполненные в ФСБ, и экспертизу, выполненную депутатом Савельевым. А на вопрос Замураева, не продиктовано ли подобное поведение Лепихина тем, что на него давит начальство, заставляя готовить такое абсурдное обвинение, последний утвердительно кивнул.

Поскольку участники преступного сообщества из Сочи без подлога не смогли обосновать даже экстремизм послесловия, то Лепихин попытался идти по их пути, но более грамотно (на его взгляд). Он пытается доказать, что слова в послесловии «…если ты Человек, а не только организм…»направлены на унижение людей по признаку принадлежности к социальной группе «неприсоединившиеся к АВН». Но это не больше, чем отчаянная попытка неумного следователя выполнить волю начальства. Во-первых, призыв-то обращен к отдельному человеку «Если ты Человек…», поэтому непонятно,на каком основании Лепихин считает, что этим унижается социальная группа. Во-вторых, непонятны критерии, по которым Лепихин формирует эту социальную группу. Как известно, социальная группа характеризуется общей целью, участием в общей деятельности, внутренней организационной структурой и развитыми отношениями внутри группы.  Ничего подобного у неприсоединившихся к АВН нет. Лепихин делает это, пользуясь тем, что термин "социальная группа" не определен в Уголовном кодексе, и каждый инициативный юрист 3-го класса может его определить так, как считает нужным.

Но эта самодеятельность Лепихина должна была найти отражение в экспертном заключении. Если уж он для определения, есть ли некие призывы в тексте, написанном на хорошем русском языке, привлекает эксперта-лингвиста, сомневаясь в собственных способностях правильного понимания родного языка, то для определения, правомерно ли относить лиц, не желающих вступать куда-либо, к особой социальной группе - тем более надо было привлечь эксперта-социолога. К тому же Лепихину было предложено приобщить к делу экспертное заключение депутата Госдумы 4-го созыва, доктора политических наук А.Н.Савельева, который может выполнять подобные экспертизы. Лепихин отказался, полагая, что он и сам не хуже Савельева разбирается в подобных вещах. Юристы 3-го класса в своей умственной ограниченности как-то избирательны. Русский язык не понимают, и бегут за разъяснениями к филологам, зато в своих социологических познаниях уверены. Это, кстати, дополнительно свидетельствует о том, что умные и грамотные люди доказывать экстремизм закона «О суде народа» не возьмутся. Неумение правильно определять сферы компетенции, своей в первую очередь, всегда являлось признаком умственной ограниченности.

Экстремизм узаконенный и разрешенный

Предъявив обвинение, Лепихин открыл всем глаза на то, как можно по ст.282 ч.1 обвинить любого, кто публиковал или опубликует текст Конституции РФ. Эта статья объявляет преступными "действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации". Проект закона "О суде народа" предполагает тюремное заключение Президента и депутатов по приговору суда народа, а в случае их попытки укрыться от суда народа или исполнения приговора - смертную казнь. Именно эти положения заказанная В.С.Лепихиным  лингвистическая экспертиза посчитала  содержащими высказывания, которые "передают насильственный и враждебный характер действий по отношению к Президенту РФ и членам Федерального собрания РФ, то есть к определенной социальной группе людей".  Но экспертиза, обнаружив в высказываниях враждебность, ничего не сказала про ненависть, что всё же не помешало Лепихину обвинить Замураева в совершении действий, направленных на возбуждение именно ненависти!Да фиг с ним, в конце концов, следователь попал в сложное положение – вопреки экспертизе пришлось ненависть придумать, иначе обвинение выглядело бы совсем куцым.

Про вражду, которую, якобы, содержит текст «Ты избрал – тебе судить!». Это Лепихин не подумавши, ибо обвинение в возбуждении вражды к Президенту -  самое несерьезное в его опусе. Теперь, если пользоваться его подходом, и отправить на экспертизу текст ст. 93 Конституции, описывающей основания отрешения Президента от должности - послушный эксперт типа Фокиной, вынужден будет найти в ней высказывания, которые также "передают насильственный и враждебный характер действий по отношению к Президенту РФ" и констатировать, что ст.93 Конституции возбуждает вражду к Президенту РФ!  А те, кто ее публикует - совершают преступление, преследуемое по ст.282.1 УК РФ!

В самом деле, в ст.93 говорится: "Президент Российской Федерации может быть отрешен от должности Советом Федерации только на основании выдвинутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления...". Отрешение с последующей отдачей под суд будет насильственным и враждебным действием по отношению к Президенту? Однозначно. Входит Президент в состав социальной группы представителей законодательной и исполнительной власти страны? Да. Состав преступления налицо. Любого, кто публикует текст Конституции РФ, надо привлекать к ответственности за экстремизм!

Эти действия обусловлены некими гипотетическими обстоятельствами, которые могут и не наступить, а предусмотреть их наступление законодательство обязано? Ну так же точно и тюремное заключение Президента по проекту закона "О суде народа» обусловлено не менее гипотетическими обстоятельствами. Но их наступление гораздо менее вероятно, чем обвинение Президента в государственной измене - за последнее должны проголосовать 2/3 депутатов Думы - 300 человек, а за первое - более 50% избирателей страны - более 50 млн человек. И даже более того, когда необходимость этих гипотетических действий возникнет, президент и депутаты уже не будут президентами и депутатами, а станут пусть незаурядными, но все же преступниками. Таким образом, Конституция РФ, если применить к ней такого же рода "экспертизу", что заказал Лепихин В.С. - неизбежно должна быть признана экстремистским материалом, запрещенным к публикации под страхом привлечения к ответственности по ст.282 Уголовного кодекса РФ. Куда там Салтыкову-Щедрину с его городом Глуповым! Благодаря Лепихину мы можем еще больше гордиться умственным уровнем и моральным обликом наших правоохранительных органов. До того момента, пока очередной Лепихин не признает сомнения в умственных возможностях и моральной чистоте чиновников преступлением экстремистской направленности⁴.

Эти доводы касательно 93-й статьи Конституции были изложены в заявлении на имя Генерального прокурора, копии которого также были отправлены в Администрацию Президента, Государственную Думу, Совет Федерации и ФСБhttp://avn.armiavn.com/projects/zamuraev/st93.html. В нем, в частности, Генеральному прокурору заявителем было предложено создать рабочую группу под руководством Лепихина по расследованию вопиющего факта включения в основной закон страны экстремистской по своей сути статьи. Основаниями выбора Лепихина стали ссылки на его опыт и безукоризненную логику для расследования подобных изощрённых и запутанных преступлений. Также была предложена бескорыстная помощь и содействие Лепихину в расследовании преступления, угрожающего существованию государства. Поскольку ст.93 не должно быть в Конституции России, ибо она возбуждает ненависть и вражду по признаку принадлежности к социальной группе – «представители исполнительной власти».

Подобное же заявление было отправлено во все вышеперечисленные инстанции с просьбой провести проверку обещаний «мочить террористов в сортире», данных премьером Путиным в 1999 году («Чей же он Гарант?», «К барьеру!», №8(39), 23.02.10http://duel.ru/201008/?08_1_3,http://avn.armiavn.com/projects/zamuraev/vs_presid.html). К проверке также было предложено привлечь наиболее компетентных работников правоохранительных органов: прокурора Кулинича В.В., заместителя прокурора Московской  городской прокуратуры Юдина В.П.; следователя Лепихина В.С. А проведение лингвистической и психологической экспертиз поручитьФедяеву С.М., декану факультета медицинской психологии Института психологии им. Л.С. Выготского РГГУ Новиковой М.В., Фокиной М.А⁵. Обосновано это было тем, что названные специалисты подтвердили свою высокую квалификацию, сумев найти в тексте  гипотетического законопроекта, призывы к экстремистской деятельности. Поэтому, им по силам анализ более короткого и простого текста.

Судя по всему, доводы, изложенные в обоих заявлениях, настолько убедительны и серьёзны, что уже на протяжении 2,5 месяцев из этих инстанций не поступило в адрес заявителя формальных отписок кадровых автоответчиков в чине какого-нибудь клерка, как это обычно происходит. Это может свидетельствовать лишь об одном: компетентные органы внимательно работают с заявлениями, и проводят по ним комплексную проверку, потому что спешка в таком важном для безопасности и целостности России деле недопустима.

А если серьезно, то Гарант, которому также была отправлена копия этого заявления, сам, без помощи своих клерков, ответил почти сразу:«Дмитрий Медведев заявил, что "...в том, что касается бандитов, наша политика остается прежней -их нужно просто уничтожать, делать это жестко и делать это регулярно. Нужно методично работать, нужно просто действовать "по всей поляне" - если где-то появился след, значит, нужно искать их и уничтожать» (форум МСК http://forum-msk.org/material/news/2194483.html)⁶.Чем показал, что то, что разрешено президентам и премьерам, запрещено обычным людям под страхом уголовного преследования: они могут публично заниматься разжиганием вражды и розни по отношению к целым социальным группам, призывая к насильственным действиям против них, нарушая законы, исполнение которых они якобы гарантируют, а таких, как Замураев, будут преследовать за деятельность, соответствующую Конституции. Этим же Гарант дал понять, что за деятельность по пропаганде закона «О суде народа» государство будет преследовать, как бы абсурдно это не выглядело. И плевать Гарант хотел на эту самую Конституцию, потому что он номинальный её Гарант. На самом деле он гарантирует безнаказанность прокурорско-судейских банд в попрании Конституции.

Оловянные солдатики корпорации

2.02.10 состоялось второе заседание суда по делу Замураева, на которое по ходатайству защиты была вызвана эксперт-лингвист г-жа Фокина. Стороной защиты предварительно были сформулированы вопросы⁷ для Фокиной, чтобы выяснить, какими логическими и филологическими размышлениями эксперт получил вывод о том, что «Противопоставление «Если ты Человек, а не только организм» содержит субъективную уничижительную характеристику тех, кто не присоединился (не присоединится) к Армии Воли Народа. Существительное организм выражает примитивное, инстинктивное, физиологическое начало, подчеркивая неполноценность личности».

Из всего сбивчивого многословия, которая явила Фокина, отвечая на эти вопросы, заслуживают внимания её собственное признание в том, что она не является специалистом в области криминальной или судебной лингвистики, и что лицензиина проведение экспертных работ, выявляющих социальные отношения, у неё нет. Поскольку предыдущий опыт свидетельствовал о том, что суды целиком и полностью полагаются на экспертные заключения, не предпринимая ни малейшей попытки произвести самостоятельныйюридический анализ «преследуемых» текстов⁸, сторона защиты ходатайствовала о приобщении к делу экспертного мнения доктора филологических наук, профессоракафедры массовых коммуникаций Московского городского педагогического университета Е.Г. Борисовой, имеющейстаж экспертной деятельности 10 лет. С первых строк Борисова отмечает,что «Первая и вторая части текста являются законодательными проектами, толкование которых позволительно только юристам, а не лингвистам. Эксперт явно вышел за пределы своих специальных знаний. Лингвистическое рассмотрение законов - это оскорбление юристов подозрением в незнании ими русского языка, но даже в таком случае лингвистический анализ вызывает удивление».

Далее Борисова Е.Г. касается методов анализа, использованных Фокиной, и отмечает, что цель эксперта, выполняющего экспертизу по заданию следственных и судебных органов – помочь юристам выявить признаки наличия в тексте экстремистской деятельности, а те труды, которыми пользовалась Фокина, не содержат методов, позволяющих достичь этой цели. И Е.Г.Борисова излагает профессиональные претензии к экспертизе своей коллеги буквально теми же словами, которыми любой боец АВН доказывает обывателю, что искать в тексте гипотетического законопроекта призывы – значит, публично расписываться в умственной неполноценности. Так, она обращает внимание, что вывод Фокиной о том, что противопоставление «народ – Президент» «носит тенденциозный характер, направленный на формирование негативного, неуважительного отношения к Президенту РФ, членам Федерального Собрания РФ,направлен на осуждение Президента», не обоснован, поскольку в исследуемом тексте предполагается оценка действий любого человека, который когда-либо будет занимать пост Президента. А обращение к другим статьям текста полностью опровергает выводы Фокиной, поскольку далее законопроект содержит статью, согласно которой президент и депутаты становятся Героями России, если народ России признает их работу достойной благодарности. Почему-то Фокина не стала утверждать, что эти положения «направлены на формирование негативного, неуважительного отношения». Она скромно умолчала о том, что не укладывается в рамки задания преступной корпорации по обоснованию обвинительного приговора. Добросовестный эксперт, однако.

Рассматривая часть экспертизы, посвященную полюбившемуся умственно ограниченным юристам 3-его класса послесловию к законопроекту, в котором даже тёртый и проверенный в карательных экспедициях Федяев без грубого мошенничества не смог найти призывы к насильственным действиям, Борисова Е.Г. подтверждает убеждение в том, что, не имея абсолютно никаких аргументов, исполнители преступного сообщества будут привлекать для доказательства косвенных призывов к насилию буквально каждое слово, так или иначе связанное с силовыми действиями хотя бы в одном из значений. Так, например, Фокина забывает, что бойцами также называли и продолжают называть себя члены студенческих строительных отрядов, и что и в анализируемом тексте этот термин употреблен в значении, не связанном с реальным насилием. И самое главное, Борисова Е.Г. – преподаватель кафедры, которая готовит учителей словесности, не имеющая никакого отношения к праву, и, тем более, к пропаганде закона «О суде народа», замечает очевидный факт, который отказываются видеть юристы 3-его класса, а именно:

«…многие насильственные действия описаны как способы воплощения закона в жизнь, т.е. применены по отношению к нарушителям закона (ср. «человек, исполнивший приговор», «мы заставим его (Закон) исполнять» и т.п.). Это как если бы документы Прокуратуры и МВД, регламентирующие задержание преступников, рассматривались как призывы к насилию»⁹.

И, как результат, оказываются под сомнением выводы Фокиной. Борисова Е.Г. показывает, что даже, если встать на её позицию, то можно обнаружить, что последняя выявила только наличие уничижительной оценки людей, не присоединившихся к АВН, но нет ни слова о насилии по отношению к ним, как попытался изобразить то же самое, подтасовав фразы, краснодарский инквизитор Федяев. Борисова Е.Г. показывает, что при проведении экспертизы Фокиной были проигнорированы необходимые методы лингвистического исследования, в частности контекстуальный анализ, что не позволило получить выводы, соответствующие современному уровню лингвистических экспертиз. И она приводит грамотный пример недопустимости игнорирования контекстуального анализа, который по достоинству оценил бы любой социолог. Ссылаясь на постановление Европейского суда по правам человека, Борисова указывает на то, что в анализируемом тексте речь идет о людях в политике, где допустимо то, что недопустимо в частной жизни, потому что свобода политической дискуссии составляет стержень концепции демократического общества, и, соответственно, пределы допустимой критики в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего, первый должен проявлять и большую степень терпимости к пристальному вниманию журналистов и всего общества к каждому его слову и действию.

Практически то же самое написал Замураев в своем обращении в Конституционный суд, куда он обратился с требованием признать норму ч.1 ст. 282 УК РФ противоречащей Конституции РФ, указав, кроме прочего, что критика, в том числе очень резкая, определенных идеологических, профессиональных, социокультурных групп и группировок общества, в том числе даже и с требованием уничтожить их как социальное явление, является неотъемлемой частью общественной полемики в правовом демократическом  государстве¹⁰.  

Таким образом, сторона защиты предъявила суду экспертизу, равную по уровню и значимости экспертизе Фокиной, но разрушающую выводы последней. И тут засуетился обвинитель, младший советник юстиции, г-н Подтуров И.К., внешне серая, забитая, однако исполнительная личность. Казалось, что его заботил только один вопрос: как бы поскорее свалить из суда. Он вдруг обнаружил, что следователем Фокиной было поставлено 8 вопросов, а ответы она дала только на 4. Причем, проигнорировала Фокина именно те вопросы, «правильные» ответы на которые позволили бы Подтурову увереннее чувствовать себя в судебном заседании. Именно отсутствие ответов на эти вопросы беспокоило следователя и его начальство, которые понимали, что это дело в суде развалится, поэтому они и нарушили процессуальные сроки, установив наблюдение за Замураевым в надежде собрать на него компромат. Не собрав такового, Лепихин, тем не менее, направил уголовное дело с обвинительным заключением первому заместителю прокурора г.Костромы старшему советнику юстиции Кораблёвой Н.В, которая его и утвердила.

Обвинительное заключение, подписанное Кораблёвой, даже если отвлечься от «политической» составляющей всего процесса, обратив внимание только на его профессиональную сторону, подтверждает, что дело Замураева является фрагментом войны, которую преступное сообщество ведёт против Конституции. Оно составлено настолько общо и неконкретно, что защищаться от него  не просто трудно, а даже невозможно. Тем самым нарушено право обвиняемого на защиту. Закон требует, чтобы приговор, а значит, и постановление о привлечении в качестве обвиняемого содержали конкретные факты, обстоятельства, которые свидетельствовали бы о мотивах обвиняемого. Действия обвиняемого должны быть расписаны: время, место, событие преступления, способ, цель  и т.д. Но из текста обвинения следует лишь одно деяние Замураева, за которое он может быть привлечен к административной ответственности: выставив материал «Ты избрал – тебе судить!» в Интернете, он совершил действия, которые квалифицируются по ст. 20.29 КоАП, как «массовое распространение экстремистских материалов, включенных в опубликованный федеральный список экстремистских материалов, а равно их производство либо хранение в целях массового распространения». В обвинительном заключении со слов Замураева указывается, что этот текст был им выложен в сеть в 2006 году, то есть, до того, как он был помещен в перечень министерства юстиции (26.02.2008 г.). Соответственно, исходя из важнейшего принципа правосудия о недопустимости обратной силы действия законов, Замураева нельзя привлекать к ответственности, необходимо вынести ему предупреждение с требованием убрать материал с сайта. И лишь после того, как он проигнорирует это требование, привлечь его к административной ответственности. Ничего подобного сделано не было. Обвинение не содержит также конкретных примеров инкриминируемых призывов, возбуждающих вражду и ненависть, конкретных выпадов против президента и парламентариев, нет конкретных данных об унижении кого-нибудь.

Факт того, что Замураева привлекают не к административной, а к уголовной ответственности, факт того, что неграмотное с профессиональной точки зрения обвинение было передано в суд, который обязан будет указать в ожидаемом корпорацией приговоре конкретные обстоятельства, которых в деле нет¹¹, подтверждает, что дело Замураева – политическое, целью которого является прекращение законной деятельности АВН по подготовке и проведению референдума. И случайностей в виде некомпетентности тех или иных должностных лиц в нем нет. Лица, отдающие приказания работникам правоохранительных органов, твердо им гарантируют, что всё то, что является признаком вопиющей профнепригодности, сойдёт им с рук. Главное – довести дело до суда, а российские суды чудеса творить умеют.

Но, тем не менее, заслуживает внимания поведение «оловянных солдатиков», служащих преступной корпорации. Они не могут не осознавать, что совершают незаконное деяние и профессиональное преступление, обвиняя заведомо невиновного человека. Их можно понять: лидеры корпорации сидят в комфортных офисах, а обтекать в «окопах» вынуждены солдатики. Вот они и вертятся, чтобы и на ёлку залезть, и не ободраться. Так, Лепихин в обвинительном заключении подчеркнул,  что только «согласно заключению лингвистической экспертизы»   текст содержит пресловутые призывы. Тем самым дав понять, что сам он с заключением не согласен, и обвиняет Замураева не он, а доцент Фокина, которой Лепихин подменяет следствие, используя втёмную, пользуясь тем, что её умственные способности явно не безграничны. В случае оправдательного приговора эти манёвры Лепихину, конечно, не помогут, и ему придется извиняться перед Замураевым, компенсировав причинённые ему неудобства, но лучше прикрыть свою драгоценную задницу он и не может. Да и на всемогущество корпорации он всё же надеется.

Той же самой логикой руководствуется и другой «оловянный солдатик» - Подтуров. Естественно, следствие вёл не он, и обвинительное заключение утверждал тоже не он, но, обнаружив отсутствие ответов эксперта на ключевые для обвинения вопросы, которое поддерживает как раз таки он, ходатайствует перед судом о проведении дополнительной экспертизы. Тем самым он заботится о собственной профессиональной репутации, одновременно дискредитируя и Лепихина, который подготовил обвинительное заключение, и Кораблёву, которая его утвердила. То есть, фактически государственный обвинитель Подтуров, поставив под сомнение в судебном заседании экспертизу, назначенную стороной обвинения, отказался поддерживать обвинение! Но приказ корпорации выполнять надо, поэтому Подтуров, ни минуты не сомневаясь, утверждает, что дополнительную экспертизу надо провести у той же Фокиной!!! Ничего смешного нет. Не имеет корпорация других оловянных солдатиков, да и не станут ей служить умные и порядочные.

А поскольку обвинитель первым обратил внимание на то, что Фокина не ответила на ключевые вопросы следствия, то он и не стал возражать против ходатайства защиты о приобщении к делу экспертного мнения Борисовой Е.Г. Также ему ничего не оставалось делать, как со всей благосклонностью отнестись к ходатайству защиты, признать проведённую лингвистическую экспертизу неудовлетворительной. Поэтому он не смог возражать против ходатайства о проведении дополнительной социо-психолингвистической экспертизы, которой необходимо задать те же самые вопросы. Ходатайство о признании экспертизы Фокиной неудовлетворительной, а также необходимость социологической экспертизы суд отклонил, но для того, чтобы преодолеть тупик, в который зашло дело, назначил психолингвистическую экспертизу в Центре специальной техники ФСБ, который уже дважды проделывал подобные экспертизы в отношении закона«О суде народа», не обнаружив в нём экстремизма.

Дальнейшее развитие событий зависит от результатов экспертизы ФСБ. Если она подтвердит отсутствие экстремизма в законе «О суде народа», как и ранее, то у суда будет 2 варианта действий: вынести оправдательный приговор, как этого требуют и законы, и здравый смысл, либо вынести таки обвинительный приговор, наплевав и на законы и на здравый смысл, как поступили в Замоскворецком суде (об этом в следующей части статьи). Если же ФСБ обнаружит экстремизм, то её экспертам не останется ничего иного, как по ходатайству защиты явиться в судебное заседание в Кострому, чтобы дать показания о причинах различных выводов относительно одного и того же текста, сделанных в разное время.

(продолжение следует)

Ермоленко А.А.

Армия воли народа

Депутат Национальной Ассамблеи

Челябинск

ermolenko.andrey@gmail.com